Источник: Нуриев А.Х. Перспективы коллизионного правового регулирования международных банковских сделок // Международные банковские операции.- №3.-2014

Одним из существенных факторов обеспечения стабильности внешнеэкономической деятельности на территории Российской Федерации является эффективное правовое регулирование международных банковских обязательств. Обозначенная цель достигается посредством применения норм международного и национального законодательства, а также правил и обычаев международных негосударственных организаций (lex mercatoria).

Обращаясь к правовому регулированию международных банковских обязательств, вопрос о применимом праве всегда является одним из ключевых. Конечно, наиболее предпочтительно, когда участники сделок сами определяют применимое право в заключаемых договорах, поскольку это существенным образом снижает возникновение рисков сторон в связи с исполнением обязательств.

Как правило, выбор делается в пользу права страны одного из участников сделки либо в пользу права третьего государства, законодательство которого обладает рядом преимуществ по сравнению с иными правопорядками. Например, это может быть либеральность в правовом регулировании налоговой оптимизации, валютного и банковского контроля, исполнения судебных решений и международных арбитражей, высокая степень защиты прав инвесторов и т.д.

Однако, если стороны не определили в соглашении применимое право, суду в случае возникновения споров предстоит определить его самостоятельно исходя из правил, действующих в стране места суда (коллизионные привязки). Как известно, 30 сентября 2013 г. был принят Федеральный закон №260-ФЗ “О внесении изменений в часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации”[1] (раздел «Международное частное право»), которым предусматривается совершенствование правового регулирования частноправовых отношений, осложненных иностранным элементом. В связи с чем, рассмотрим в данной статье перспективы развития отечественного коллизионного права, применимого в отношении международных банковских обязательств. Начало формы

Прежде, чем перейти к анализу норм отечественного коллизионного права, следует установить, не регулируются ли данные правоотношения положениями международных договоров, участницей которых является Российская Федерация. Поскольку согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ст. 7 ГК РФ международные договоры имеют приоритет над нормами национального права и применяются к спорным правоотношениям непосредственно, кроме случаев, когда из международного договора следует, что для его применения требуется издание внутригосударственного акта.

Самыми «старыми» международными соглашениями, обязательными для России, являются Женевские вексельные конвенции от 7 июня 1930 года, в число которых входит Конвенция «О Единообразном законе о переводных и простых векселях»[2], Конвенция «О разрешении некоторых коллизий национальных законов о переводных и простых векселях»[3] и Конвенция «О гербовом сборе с переводных и простых векселей»[4]. Данные акты имеют первоочередное по отношению к ст. 1217 ГК РФ (“Право, подлежащее применению к обязательствам, возникающим из односторонних сделок”) применение при разрешении споров из вексельных правоотношений.

Использование ст. 1217 ГК РФ обусловлено отсутствием специальных коллизионных норм в отечественном законодательстве в части вексельных сделок, а поскольку вексельные обязательства являются односторонними сделками, то и относимость указанной статьи очевидна. В частности, устанавливается, что к обязательствам, возникающим из односторонних сделок, если иное явно не вытекает из закона, условий или существа сделки либо совокупности обстоятельств дела, применяется право страны, где на момент совершения односторонней сделки находится место жительства или основное место деятельности стороны, принимающей на себя обязательства по односторонней сделке.

Иным образом дело обстоит с правовым регулированием чековых обязательств. В связи с тем, что Россия не является участницей Женевской конвенции, имеющей целью разрешение некоторых коллизий Законов о чеках 1931 г.[5], то выбор применимого права осуществляется согласно ст. 1217 ГК РФ, а также Положению о чеках от 6 ноября 1929 г., утвержденное Постановлением ЦИК СССР, СНК СССР от 06.11.1929 г[6].

При этом Положение о чеках от 1929 г. действительно применяется, поскольку оно до сих пор официально не было признано утратившим, соответственно, оно может использоваться в правоприменительной практике. Например, в Постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.10.2012 г. по делу № А32-35454/2011, суд отметил, что «в части не противоречащей статьям 877 – 885 ГК РФ к спорным правоотношениям подлежит применению Положение о чеках, утвержденное Постановлением ЦИК СССР, СНК СССР от 6 ноября 1929 года».

Кроме того, это вытекает и из содержания ст. 1217 ГК РФ, где применение коллизионной привязки ставится в зависимость от наличия иных правил, вытекающих «из закона, условий или существа сделки либо совокупности обстоятельств дела».

Ст. 1211 ГК РФ («Право, подлежащее применению к договору при отсутствии соглашения сторон о выборе права») содержит ряд конкретных коллизионных привязок, определяющих применимое право к некоторым банковским обязательствам. В частности, при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, где на момент заключения договора находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора.

При этом стороной, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, признается сторона, являющаяся: займодавцем (кредитором) – в договоре займа (кредитном договоре); финансовым агентом – в договоре финансирования под уступку денежного требования; банком – в договоре банковского вклада (депозита) и договоре банковского счета; залогодателем – в договоре о залоге; арендодателем – в договоре аренды (используется норма о договоре аренды для тех случаев, когда заключаются сделки о финансовой аренде (лизинге), поскольку финансовая аренда в контексте действующего российского законодательства является формой договора аренды).

Как видим, в части международных банковских расчетов законодателем предусмотрена только привязка по отношению к договору банковского счета и вклада, но, учитывая сложность международных сделок и сопутствующих форм расчетных операций (например, аккредитивы, инкассо и т.д.), этого явно не достаточно. В связи с чем, к отдельным расчетным сделкам, неурегулированным нормами международных договоров или специальными коллизионными привязками, будет применяться общее правило ст. 1211 ГК РФ о праве стороны, имеющей решающее значение для содержания договора.

Кроме того, стоит отметить нормы п.9-10 ст. 1211 ГКРФ, где определено, что если из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела явно вытекает, что договор более тесно связан с правом иной страны, чем та, которая указана в специальных коллизионных привязках (п.п. 1-8 ст. 1211 ГК РФ), подлежит применению право страны, с которой договор более тесно связан. К договору, содержащему элементы различных договоров, применяется право страны, с которой этот договор, рассматриваемый в целом, наиболее тесно связан, если из закона, условий или существа этого договора либо совокупности обстоятельств дела не вытекает, что применимое право подлежит определению для таких элементов этого договора отдельно.

Вместе с тем, как справедливо отмечает Т.П. Лазарева, в ряде стран СНГ приняты законы, содержащие специальные коллизионные привязки к праву, подлежащему применению к отдельным формам расчетов. Так, специальные коллизионные нормы, относящиеся к расчетам по аккредитиву, имеются в Законе Киргизии от 23 июля 2002 года “Об аккредитивах” (п. 2 ст. 3, п. 4 ст. 3) и т.д. По общему правилу “аккредитив, открытый банком – резидентом Кыргызской Республики, должен рассматриваться по форме и содержанию в соответствии с законодательством Кыргызской Республики”, если в самом аккредитиве не будет оговорено, что он регулируется другим законодательством[7]

Всвою очередь, в Единообразном кодексе США определено, что применимое к расчетам по аккредитиву право исходит из принципа наиболее тесной связи с договором и отсылки к праву стороны, исполнение которой имеет решающее значение для договора (ст. 5.116, “b”). В качестве критерия “наиболее тесной связи” в нем используются критерии “место открытия аккредитива” (местонахождение банка-эмитента), “местонахождение авизующего банка”, “место осуществления платежа”[8]. Иногда и вовсе все расчеты по аккредитиву с участниками-резидентами различных стран подлежит регулированию правом одной страны.

Так, к аккредитивной операции между подтверждающим банком и бенефициаром (с местонахождением в Англии), бенефициаром и банком-эмитентом (с местонахождением в Индии) было применено право Англии. При определении права, подлежащего применению к указанным отношениям, суд руководствовался положением п. 5 ст. 4 Конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 г., считая, что в данном случае договор между бенефициаром и банком-эмитентом имел более тесную связь “с иной страной”, чем страна, с которой имела связь сторона, осуществляющая исполнение, имеющее решающее значение[9].

Стоит заметить, что по отдельным международным банковским операциям применяется преимущественно право только одной страны. Так, представление евровалютных кредитов подчинено английскому праву в силу прямого указания на это в стандартных формах кредитных соглашений, разработанных Loan Market Association (LMA). Такие соглашения предусматривают два типа правил – hard and soft provisions (жесткие и мягкие условия), где по соглашению сторон могут быть изменены только последние. Изменение «жестких» условий запрещено, учитывая, что они содержат основные условия кредитной сделки (предмет, сроки кредита, проценты, применимое право и т.д.).

Достаточно просто решается вопрос определения применимого права и в отношении международных банковских гарантий (резервного аккредитива). В частности, если право не избрано сторонами, то применяется право места коммерческой деятельности гаранта, места нахождения учреждения гаранта (эмитента) или места выдачи резервного аккредитива. При этом если гарант имеет более одного места коммерческой деятельности, то гарантия подчиняется праву места коммерческой деятельности отделения, ее выдавшего[10].

В других случаях, наоборот, при определении применимого права возникают сложности. Это касается, например, международного дебетового перевода с использованием пластиковых платежных карт. Поскольку платежи могут осуществляться держателями на территории различных стран, то при определенных обстоятельствах могут возникнуть трудности по вопросу применимого права. Например, при утрате (кражи) платежной карты, несанкционированного доступа, а также сбоев оборудования платежной системы; при аннулировании сделок, возврате уплаченных средств и товаров, процедурах обжалования и т.д.

Подобные проблемы остаются и в отечественном законодательстве, даже с учетом последних изменений, внесенных в ГК РФ Федеральным законом от 30.09.2013 №260-ФЗ. В частности, введена новелла ст. 1216.1 ГК РФ, позволяющая определить применимое право в случае перехода прав кредитора к другому лицу на основании закона (суброгация). Данное правило устанавливает, что при удовлетворении третьим лицом требования кредитора к должнику переход на основании закона прав кредитора к такому третьему лицу (новому кредитору) определяется по праву, подлежащему применению к отношениям между первоначальным кредитором и новым кредитором, если иное не вытекает из закона или совокупности обстоятельств дела. В то же время, не совсем понятно какое все-таки право (по какой коллизионной привязке) будет применимо, ведь довольно часто между первоначальным кредитором и новым кредитором отношения вовсе не возникают.

В ситуации, когда в международной банковской сделке участвует физическое лицо, важно помнить о специфике коллизионных норм, применяемых к отношениям с участием потребителей в контексте доктрины защиты прав потребителей как более слабой стороны договора. В таких договорах более «слабая» сторона имеет возможность подчинить правоотношение благоприятному для нее правовопорядку (lex benignitatis), в связи с чем, как правило, применяются императивные нормы национального законодательства государства места работы лица по трудовому договору, места жительства гражданина-потребителя[11]. Так, в ст. 1212 ГК РФ определено, что выбор права не может повлечь за собой лишение потребителя защиты, которая предоставляется ему императивными нормами права страны места жительства потребителя.

Если отсутствует соглашение сторон о подлежащем применению праве и при наличии обстоятельств, указанных в пункте 1 настоящей статьи (изъятия для отдельных договоров – прим. автора), к договору с участием потребителя применяется право страны места жительства потребителя. Среди других примеров, можно выделить п. 31 преамбулы Регламента «Рим II»[12]; ст. 108, 109, 116 Кодекса международного частного права Болгарии[13] и др.

Очевидно, что в целом коллизионное правовое регулирование банковских обязательств не претерпело каких-либо существенных изменений в связи с принятием Федерального закона №260-ФЗ от 30.09.2013 г. Вместе с тем, важным представляется, совершенствование законодателем самих формулировок коллизионных норм (особенно, общих коллизионных привязок), что положительно скажется на правоприменительной практике. В частности, долгое время подвергалось серьезной научной критике выражение «договор реально связан» при выборе применимого права[14], поскольку позволяло судам необоснованно широко трактовать содержание договорных правоотношений, что приводило к правовой неопределенности у участников сделки[15].

В новой редакции ГК РФ, как правило, уже используется формулировка «имеет решающее значение для содержания договора» либо «связаны все касающиеся существа отношений сторон обстоятельства». Таким образом, обозначенные выше проблемы с определением применимого права по ряду банковских сделок никуда не исчезли, а значит, требуется дальнейшее их исследование и выработка эффективных решений.

[1] Федеральный закон от 30.09.2013 N 260-ФЗ “О внесении изменений в часть третью Гражданского кодекса Российской Федерации” // Собрание законодательства РФ.- 07.10.2013.- №40 (часть III).- ст. 5030. Начало формы

[2] “Конвенция о Единообразном законе о переводных и простых векселях” от 07.06. 1930 г. // Собрание Законов. – 1937.- Отд. II, №18, ст. 108.

[3] “Конвенция о разрешении некоторых коллизий национальных законов о переводных и простых векселях” от 07.06. 1930 г. // Собрание Законов. – 1937.- Отд. II, №18, ст. 109.

[4] “Конвенция о гербовом сборе с переводных и простых векселей” от 07.06. 1930 г. // Собрание Законов. – 1937.- Отд. II, №18, ст. 110.

[5] Женевская конвенция, имеющая целью разрешение некоторых коллизий Законов о чеках, от 1931 г. // Регистр текстов международных конвенций и других документов, касающихся права международной торговли. – Нью-Йорк. ООН.- 1971.- Т.1.- С. 258-263.

[6] Положение о чеках от от 06.11.1929 г., утвержденное Постановлением ЦИК СССР, СНК СССР от 06.11.1929 г. // Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства СССР.- 1929.- №73.- Ст. 697.

[7] Лазарева Т.П. Отдельные виды обязательств в международном частном праве / Н.Г. Доронина, В.А. Егиазаров, В.П. Звеков и др.; под ред. В.П. Звекова. М.: Статут, 2008.- С. 95.

[8] Шамраев А.В. Регулирование документарного аккредитива в праве США // Деньги и кредит.-2001.- №7.- С. 74.

[9] Hill Jonathan. Choice of Law in Contract under The Rome Convention: The Approach of the UK Courts // International and Comparative Law Quarterly. – Vol. 53.-Part 2.-2004.- P. 340.

[10] Шамраев А.В. Правовое регулирование международных банковских сделок и сделок на международных финансовых рынках // Изд-во: Центр Исследований Платежных Систем и Расчетов.- 2009.- С. 66.

[11] Нуриев А.Х. Ограничение автономии воли сторон в правоотношениях, осложненных иностранным элементом // Третейский суд.-2014.- №1.- С. 64.

[12] Regulation (EC) No 864/2007 of the European Parliament and of the Council ( 11 July 2007) on the law applicable to non-contractual obligations (Rome II) // Источник, электронный ресурс: http://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/site/en/oj/2007/l_199/l_19920070731en00400049.pdf

[13] Кодекс международного частного права Болгарии от 04.05.2005 г. // Държавен вестник. 2010. № 100.

[14] См. подробный анализ Асосков А.В. Трансграничные и внутренние контракты: пределы автономии воли сторон при выборе применимого права // Вестник гражданского права. – 2011.- № 4.-С. 4 – 31.

[15] Постановления ФАС Дальневосточного округа от 25 апреля 2006 г. №Ф03-А80/06-1/3, от 3 августа 2010 г. №Ф03-792/2010 // СПС «Консультант Плюс».

nuriev_avaАЙНУР НУРИЕВ | Партнер
кандидат юридических наук, MSA

Специализация: Разрешение споров, Защита и содействие развитию бизнеса, Спортивное право, Инвестиции и ГЧП

e-mail: nuriev@gambitlaw.ru

Ваше имя

Телефон

Айнур_Нуриев_Перспективы коллизионного правового регулирования международных банковских сделок._08_2014

Файл в формате .pdf
Скачать файл
ЗАДАТЬ ВОПРОС