Источник: Нуриев А.Х. Наказание для директора // Юрист предприятия.- 2013.- №8.

Тема настоящей статьи была выбрана не случайно, а скорее, по следам состоявшегося 25 марта 2013 года в Москве круглого стола, посвященного такому вопросу как «Основания ответственности директора юридического лица»[1]. Проведение данного мероприятия стало очередным доводом в пользу актуальности проблемы ответственности единоличного исполнительного органа общества, несмотря на то, что она уже на протяжении длительного времени исследуется в науке гражданского права.

В настоящее время пристальное внимание юридического сообщества к обсуждаемой теме обусловлено несколькими факторами. Во-первых, необходимостью определить соотношение новой нормы ст. 10 ГК РФ[2] о том, что добросовестность участников гражданских правоотношений (в нашем случае, естественно, речь идет о ЕИО) предполагается, и положений п. 2 ст. 401 и п.2 ст. 1064 ГК РФ о презумпции вины лица, нарушившего обязательство или причинившего вред. Во-вторых, отсутствием единообразия в судебной практике по вопросу о том, что следует понимать под добросовестным и разумным поведением генерального директора. В-третьих, необходимостью установить единый подход к пределам и объему гражданско-правовой ответственности генерального директора в случае, когда его вина за причинение ущерба обществу доказана. В-четвертых, в связи с опубликованным в феврале 2013 года Проектом Постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»[3].

В ст. 53 ГК РФ закреплено, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы. В обществах с ограниченной ответственностью (ст. 40 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»[4]) и акционерных обществах (п.1 ст. 69 ФЗ «Об акционерных обществах»[5]) таким органом может выступать генеральный директор, обладающий правом без доверенности действовать от имени общества, в том числе, совершать сделки.

Имея в своем распоряжении такие полномочия, генеральный директор может действовать недобросовестно, осуществляя хозяйственные операции в своем собственном интересе или интересе третьих лиц, а не во благо самого общества. Учитывая данное обстоятельство, законодатель предусмотрел обязанность единоличного исполнительного органа действовать разумно и добросовестно по отношению к обществу в п.1 ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах», п. 1 ст. 44 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». Кроме того, в рамках происходящих изменений гражданского законодательства соблюдение принципа добросовестности теперь закреплено и в п. 3-4 ст. 1 ГК РФ, озаглавленной как «Основные начала гражданского законодательства».

Таким образом, мы сталкиваемся с интересной ситуацией, когда, с одной стороны, генеральный директор, осуществляя функции ЕИО, может причинить обществу вред (например, принимая неэффективные бизнес-решения, совершая необдуманные операции, сделки по отчуждению имущества общества в своем интересе и т.д.), а с другой, будучи менеджером в обществе, а не его участником, не несет имущественных рисков по результатам деятельности общества.

Чтобы сбалансировать обозначенные выше риски, в отношении генерального директора предусмотрена специальная имущественная ответственность за виновные действия (бездействие), ставшие причиной убытков общества. В частности, об этом говорится в п.2 ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах» и п. 2 ст. 44 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». Очевидно, что чем большая ответственность генерального директора будет предусмотрена в законодательстве, тем лучше защищены права участников общества. Однако, у этого, на первый взгляд, привлекательного подхода, есть один недостаток. Он заключается в том, что усиление ответственности генерального директора приведет к его пассивности в принятии эффективных бизнес-решений, стремлению избежать существенных рисков при осуществлении своих полномочий.

Подобное поведение генерального директора отрицательно скажется на финансовых результатах деятельности общества, поскольку совершение действий, содержащих элемент риска, является неотъемлемым элементом предпринимательской деятельности. Более того, в современных рыночных условиях именно неординарные и нешаблонные решения руководителей часто приносят успех компаниям, что невозможно будет ожидать при чрезмерной имущественной ответственности генеральных директоров. Поэтому, как справедливо отметил в своем выступлении на круглом столе А. Г. Карапетов, «нахождение в этой ситуации разумного компромисса является одним из ключевых вопросов российского корпоративного права».

Закон ограничивает круг субъектов, имеющих право заявлять требования о привлечении генерального директора к ответственности, только самим обществом и участниками общества с ограниченной ответственностью (п. 5 ст. 44 ФЗ «Об ООО») / акционерами акционерного общества (п.5 ст. 71 ФЗ «Об АО»). При этом стоит отметить, что право обратиться в суд возникает только у того акционера(ов), которые владеют не менее одного процента обыкновенных акций общества) и такое владение существует как на момент совершения действий (бездействия), ставших причиной причинения вреда обществу, так и на момент наступления убытков[6].

Согласно п.1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, принимающее участие в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. По общему правилу, когда предметом судебного разбирательства является вопрос о привлечении лица к гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, доказанными должны быть следующие обязательные элементы: причинение вреда пострадавшему, противоправность действий причинителя вреда, вина причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и нанесенным пострадавшему лицу ущербом.

Не стало исключением из этого правила и обсуждаемая в данной статье категория споров, где в качестве возможного причинителя вреда выступает генеральный директор общества, а в качестве пострадавшего лица – общество и его участники/акционеры[7]. При этом доказанными должны быть все указанные элементы состава правонарушения, иначе в иске заявителю (ям) будет отказано[8].

Таким образом, мы плавно подошли к вопросу о том, на ком лежит бремя доказывания причиненного обществу вреда, принимая во внимание норму ст. 10 ГК РФ о презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений и положений п. 2 ст. 401 и п.2 ст. 1064 ГК РФ о презумпции вины лица, нарушившего обязательство или причинившего вред.

Исследованию правовой природы «добросовестности», в том числе, в контексте корпоративных правоотношений, посвящено немало работ в науке гражданского права[9]. Не вдаваясь в компаративистский анализ мнений ученых по определению понятия «добросовестность», отметим лишь то, что все позиции ученых по этому вопросу можно разделить на три группы, где добросовестность является: а) элементом объективной стороны (соответствие действий участников правоотношений определенному стандарту поведения); б) элементом субъективной стороны (психическое отношение участников к своим действиям); в) комплексной правовой категорией, выступающей в объективном и субъективном смысле.

Если добросовестность в контексте корпоративного правового регулирования рассматривать как психическое отношение лица к своему поведению, то, очевидно, в этом случае добросовестность будет тождественна определению вины, закрепленному в уголовном праве. Иными словами, генеральный директор будет освобожден от ответственности за причиненные обществу убытки в случае, если докажет, что не осознавал (не предполагал, не знал) о вреде совершенных им действий для общества по причине отсутствия необходимых знаний и опыта (опыта руководителя), или иных подобных характеристик.

Некорректность такого толкования добросовестности доходчиво разъяснил А.Б. Бабаев, отметивший, что при исследовании обстоятельств дела «суд всегда будет сопоставлять поведение причинителя вреда с поведением, которое можно требовать от сопоставимого субъекта при сопоставимых обстоятельствах. <….> Лицо, которому нанесен вред, также ожидает именно этого среднего поведения. Почему оно должно считаться с какими-то индивидуальными особенностями противостоящего субъекта?»[10]. Д.В. Плешков, дополняя данную позицию, утверждает, что «едва ли справедливо возлагать на акционеров, голосовавших против избрания соответствующего лица, риски, связанные с несоответствием такого лица занимаемой должности»[11].

По указанным выше причинам, представляется спорным рассматривать добросовестность и как комплексную правовую категорию, выступающую в объективном и субъективном смысле. Кроме того, если даже предположить, что добросовестность может быть представлена в субъективном смысле, как это делает Т.В. Новикова, то это допустимо, по ее же утверждению, только в специально предусмотренных законом случаях, а именно, в вещном праве – в институтах виндикации, приобретательной давности, переработки[12].

Очевидно, что данный подход не применим в контексте имущественной ответственности генерального директора общества. В связи с чем, необходимо поддержать позицию большинства ученых, рассматривающих добросовестность в качестве объективной правовой категории, а именно, как определенный стандарт поведения участников гражданских правоотношений, содержание которого варьируется от характера правоотношений (так, для генерального директора в рамках корпоративного управления один стандарт, для арбитражных управляющих в рамках процедуры ликвидации юридических лиц – другой).

При этом лицо будет ответственно за нарушение указанного поведенческого стандарта вне зависимости от субъективных факторов. Данный подход был воспринят и судебной практикой, в частности, в Постановлении Президиума ВАС РФ по делу № 12505/11 от 06.03.2012 г. (дело Кировского завода)[13]. Рассматривая обстоятельства дела, суд использовал положения Кодекса корпоративного управления[14] о стандарте «хорошего руководителя» при оценке действий генерального директора. Так, п. 3.1.1 Кодекса корпоративного поведения закрепляет, что: “Обязанность действовать добросовестно и разумно в интересах общества означает, что они (руководители) должны при осуществлении своих прав и обязанностей проявлять разумность и осмотрительность, которых следует ожидать от хорошего руководителя в аналогичной ситуации при аналогичных обстоятельствах”.

Суд отметил, что акционеры при избрании генерального директора ожидают от него поведения «хорошего руководителя» (то есть определенный поведенческий стандарт – прим.автора), который будет разумно-осмотрительно относиться к совершаемым сделкам. В обсуждаемом деле оспаривались сделки генерального директора с имуществом общества, включающее помимо прочего, собственное имущество генерального директора и его матери, о чем, с точки зрения Президиума ВАС РФ, «хороший руководитель» должен был известить акционеров, несмотря на то, что такая обязанность законом прямо не предусмотрена.

На наш взгляд, общепринятое использование арбитражными судами предложенного Президиумом ВАС РФ подхода, при котором используются такие абстрактные категории как поведение «хорошего руководителя», разумно-осмотрительное поведение, станет эффективным инструментом в защите прав акционеров в случаях недобросовестного поведения генерального директора.

Стоит отметить, что первые попытки закрепить в судебной практике указанные стандарты «хорошего руководителя» к деятельности генерального директора были предприняты еще в Постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.05.2010 г. по делу №А32-21456/2009[15]. В данном деле суд, удовлетворяя апелляционную жалобу ООО «Глобал Инвестмент» (истец) к директору общества (ответчик), указал, что противоправность поведения генерального директора состояла в неразумном недобросовестном поведении не в интересах общества, которое не соответствует положениям п. 3.1.1 Кодекса корпоративного управления. Однако впоследствии, данное решение было отменено в суде кассационной инстанции, при этом в качестве основания отмены каких-либо доводов указано не было.

Однако не только добросовестность представляет собой определенный поведенческий стандарт участников правоотношений, схожее содержание имеет и «вина» в гражданском праве. В нашем случае речь идет о гражданско-правовой ответственности генерального директора, следовательно, в соответствии с п.1 ст. 401 ГК РФ и сформировавшейся на ее основе судебной практикой[16], под виной следует понимать не психическое отношение директора к своим действиям, а непринятие генеральным директором с должной степенью заботливости и осмотрительности всех необходимых мер для предотвращения убытков.

Таким образом, возникает вопрос, как соотносятся понятия «вины» и «добросовестности» при рассмотрении споров о привлечении генерального директора к ответственности. С одной стороны, п.5 ст. 10 ГК РФ устанавливает презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений. С другой стороны, п.1 ст. 401 ГК РФ закрепляет правило, что отсутствие вины должно доказываться лицом, нарушившим обязательство. Обе указанные презумпции в равной мере относятся и к генеральному директору. Иными словами, складывается ситуация, когда генеральный директор, будучи ответчиком по делу о привлечении его к ответственности за причинение убытков обществу, презюмируется добросовестным (соответственно, истец должен доказать его недобросовестность), но на нем в силу презумпции вины также лежит обязанность доказать свою невиновность. Принимая это во внимание, суды при разрешении конкретного дела должны определить, на ком лежит бремя доказывания наличия или отсутствия причиненных убытков обществу.

Решение этой проблемы было предложено Президиумом ВАС РФ в упомянутом ранее деле № 12505/11 от 06.03.2012 г. Суд отметил, что на начало судебного разбирательства добросовестность и разумность действий генерального директора предполагаются, однако, наличие представленных истцом доказательств заключения директором договора об отчуждении имущества в ситуации конфликта интересов стало достаточным основанием для того, чтобы действия директора предполагались виновными.

Поскольку генеральный директор (ответчик) не стал опровергать доводы истца, то суд решил, что истец, доказав причинение убытков обществу, причинно-следственную связь между убытками и действиями директора, выполнил все необходимые условия для доказывания основания ответственности директора. Учитывая указанные обстоятельства, общество опровергло презумпцию добросовестности генерального директора, на которого и перешло бремя доказывания своей невиновности.

Данный подход суда был впоследствии закреплен в Проекте Постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», опубликованного в феврале 2013 года (далее – Проект). В частности, отметим ряд положений:

  • в п.1 Проекта устанавливается презумпция добросовестности генерального директора, бремя доказывания ее порочности (вины единоличного исполнительного органа или члена коллегиального органа управления) лежит на истце;
  • в п.2 Проекта ВАС РФ предлагает закрепить случаи, когда недобросовестность и неразумность действий директора предполагаются (то есть бремя доказывания невиновности переносится на директора) – а) действовал при наличии конфликта интересов (включая совершение сделок с заинтересованностью[17]); б) знал или должен был знать, что совершаемое директором действие не отвечает интересам юридического лица[18]; в) совершил сделку на заведомо невыгодных условиях для юридического лица[19]; г) принял решение без учета известной ему информации или до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой для принятия решения информации, которые обычно предпринимаются при сходных обстоятельствах[20].
  • В п.3 Проекта ВАС РФ закрепляет, что в содержание добросовестности и разумности действий директора входит также исполнение последним публично-правовых обязанностей, возлагаемых на него законодательством. В случае, если юридическое лицо привлекается к публично-правовой ответственности по причине недобросовестного или неразумного поведения директора, то причиненный убытки могут быть взысканы с такого директора. Здесь можно говорить о том, что ВАС РФ закрепляет уже сформировавшуюся практику по привлечению директора к ответственности за административные штрафы общества, наложенные на общество по вине директора[21].
  • В п.4 Проекта ВАС РФ предлагает закрепить также устоявшуюся в судебной практике позицию о невозможности привлечь директора к ответственности в случаях, когда действия директора не выходили за рамки разумного делового (предпринимательского риска), а также когда заведомо убыточная сделка, совершенная директором, была частью совокупности сделок, в результате которых общество получило выгоду[22].
  • Заслуживает внимания также п. 6 Проекта, где ВАС РФ устанавливает, что в случае недобросовестного или неразумного осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов по гражданско-правовым договорам, работников юридического лица директор отвечает перед юридическим лицом за причиненные в результате этого убытки (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). Представляется, что по данному положению (если оно будет принято в таком виде) возникнет большое количество споров, поскольку оно вменяет суду большую долю дискреции. В данном случае, мы имеем в виду определение судом надлежащего поведения директора по контролю выбора и действий контрагентов. Поскольку если для контроля поведения представителей и работников общества у директора присутствует достаточное количество полномочий и возможностей (в том числе, доступ к персональным данным), то контроль контрагентов будет осуществляться лишь в рамках доступных директору средств (проверка действительности доверенности представителя контрагента, проверка контрагента по базам ЕГРЮЛ, проверка на наличие в «черных» списков недобросовестных контрагентов и т.д.). Представляется, что здесь добросовестное и разумное осуществление обязанностей директора должно коррелировать с определением делового (предпринимательского) риска. То есть в случае, если «обвиняемый» директор предпринял доступные ему меры по выбору надлежащего контрагента и контролю за его действиями, то последующее причинение убытков обществу в связи с ненадлежащим исполнением (неисполнением) контрагентов своих обязательств можно будет «списать», в том числе, на предпринимательский риск.

Таким образом, очевидно, что ВАС РФ трактует вину генерального директора в причинении обществу убытков через недобросовестное и неразумное поведение последнего. Иными словами, ВАС РФ рассматривает недобросовестные действия генерального директора как часть вины в контексте п.2 ст. 401 ГК РФ. При этом добросовестность определяется как объективная правовая категория, представляющая собой определенный стандарт поведения, которому должны соответствовать действия генерального директора.

Представляется, что такой стандарт необходимо определять, опираясь на складывающуюся судебную практику, а именно через поведение «хорошего руководителя» (предусмотренное Кодексом корпоративного поведения), разумно-осмотрительное поведение директора при аналогичных обстоятельствах в аналогичной ситуации. Стоит особо отметить предпринятый ВАС РФ подход, закрепленный впервые в деле Кировского завода и впоследствии в Проекте, что ответчику (генеральный директор) не выгодно пассивно участвовать в судебном разбирательстве, ожидая опровержения своей добросовестности истцом и не предпринимая самостоятельных попыток оправдаться.

Поскольку в ином случае, даже косвенные доказательства, позволяющие сделать вывод о виновности генерального директора в причинении убытков обществу, могут лечь в основу решения суда о привлечении директора к имущественной ответственности.

[1] Указанный круглый стол был организован юридическим институтом «М-Логос» и компанией «Инфотропик» при поддержке ИГ «Закон».

[2] Изменения были внесены принятым Федеральным Законом от 30.12.2012 №302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского Кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ.- 31.12.2012.- №53 (ч. 1).- Ст. 7627.

[3] Проект Постановления Пленума ВАС РФ «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Источник, электронный ресурс: http://www.arbitr.ru/_upimg/37C815E3C65400D70C5AE8A2E3F352A9_pract14mar.pdf

[4]Федеральный закон от 08.02.1998 №14-ФЗ (ред. от 06.12.2011) “Об обществах с ограниченной ответственностью”// Собрание законодательства РФ.- 16.02.1998.- №7.- Ст. 785.

[5] Федеральный закон от 26.12.1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» // Собрание законодательства РФ.- 01.01.1996.- №1.- Ст. 1.

[6]См. Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 28.10.2010 г. по делу № А63-2000/2009, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.01.2007 г., 25.01.2007 г. № 09АП-17212/2006-ГК по делу № А40-44424/06-81-223 и др.

[7]См. Постановление ФАС Московского округа от 26.07.2012 г. по делу № А40-92590/11-132-524; Постановление ФАС Московского округа от 07.11.2006 г. № КГ-А40/10541-06 по делу № А40-15557/05-134-102 и др.

[8] Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22.05.2007 №871/07 по делу №А32-56380/2005-26/1596.

[9] Попова А. В. Принцип добросовестности в международном коммерческом обороте: законодательство и судебная практика Российской Федерации и стран-членов Европейского Союза: Дисс. . к. ю. н. М., 2005. -195 с. ; Дроздова Т. Ю. Добросовестность в российском гражданском праве: Дисс. к. ю. н. — Иркутск, 2004. 187 с.; Богданов Е. Категория «добросовестности» в гражданском праве // Российская юстиция.-1999.-№ 9; Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. М., 2002; Самохвалов С. Разумность и добросовестность членов органов управления хозяйственных обществ // Корпоративный юрист.- 2007- № 7; Плешков Д.В. Об основаниях ответственности руководителя юридического лица // Закон. 2011.- №1 и др.

[10] Бабаев А.Б. Проблемы гражданско-правовой ответственности // Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В.А. Белова. М., 2009. С. 885.

[11] Плешков Д.В. Об основаниях ответственности руководителя юридического лица // Закон. 2011.- №1. – С. 138.

[12] Новикова Т. В. Понятие добросовестности в российском гражданском праве // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Специальность 12.00.03.- Ростов-на-Дону.- 2009. –С.9.

[13] Постановление Президиума ВАС РФ по делу № 12505/11 от 06.03.2012 г. //Вестник ВАС РФ.- 2012.- №6.

[14] Кодекс корпоративного управления, рекомендован Федеральной комиссией по рынку ценных бумаг от 4 апреля 2002 г. №421-р // Документ официально опубликован не был. СПС «Консультант Плюс».

[15] Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 11.05.2010 г. по делу №А32-21456/2009 // Документ официально опубликован не был. СПС «Консультант Плюс».

[16] См. Постановление Президиума ВАС РФ от 08.02.2011 г. № 12771/10 по делу № А40-111798/09-57-539, Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 06.04.2011 г. по делу № А32-17725/2010 и т.д.

[17] См. например: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 07.12.2010 г. по делу № А46-19160/2008, Постановление ФАС Северо-Западного округа от 05.05.2012 г. по делу № А13-4586/2011, Постановление ФАС Северо-Западного округа от 08.06.2011 г. по делу № А56-68910/2009 и т.д.

[18] См. например: Постановление ФАС Уральского округа от 21.07.2011 г. № Ф09-3994/11 по делу № А76-22610/2010, Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 08.09.2011 г. по делу № А11-4908/2009, Постановление ФАС Московского округа от 01.02.2012 г. по делу № А40-28626/11-45-252 и т.д.

[19] Подробный анализ судебной практики можно найти в «Обзоре практики рассмотрения споров по искам учредителей, участников, членов юридического лица о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу, оспаривании совершенных им сделок», одобрен Президиумом Федерального арбитражного суда Уральского округа 24.12.2010 г. // Документ официально опубликован не был. СПС «Консультант Плюс».

[20] См. Постановление ФАС Уральского округа от 28.10.2011 г. № Ф09-10829/10 по делу № А60-6476/10.

[21] См. Постановление ФАС Уральского округа от 23.09.2011 г. № Ф09-5935/11 по делу № А50-27986/2010, Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 13.03.2012 г. по делу № А46-4499/2011, Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 15.06.2006 г. № Ф04-3476/2006(23459-А75-16) по делу № А75-7640/05 и др.

[22] См. Постановлении ФАС Восточно-Сибирского округа от 14.02.2008 г. № А19-11027/07-Ф02-218/08 по делу № А19-11027/07 и Постановлении ФАС Западно-Сибирского округа от 14.10.2010 г. по делу № А45-26588/2009 и т.д.

nuriev_avaАЙНУР НУРИЕВ | Партнер
кандидат юридических наук, MSA

Специализация: Разрешение споров, Защита и содействие развитию бизнеса, Спортивное право, Инвестиции и ГЧП

e-mail: nuriev@gambitlaw.ru

Ваше имя

Телефон

Айнур_Нуриев_Наказание для директора_08_2013

Файл в формате .pdf

Скачать файл
ЗАДАТЬ ВОПРОС